Chronicles of Valoria: Malum discordiae

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chronicles of Valoria: Malum discordiae » Архив игровых эпизодов » Quid agis, Ваше Высочество? [1 июня 735 п.В.]


Quid agis, Ваше Высочество? [1 июня 735 п.В.]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Кто: Катарина ап Валор, Гвендолин Айрвин
Когда: девятый час утра, 1 июня 735 года п.В.
Где: покои инфанты Катарины
Краткое описание событий: полученное от короля задание не повод отказываться от встреч со старыми друзьями. Тем более, что прошло много лет, и новостей накопилась самая огромная куча на свете.

+1

2

в продолжение эпизода Десять лет спустя [1 июня 735 п.В.], после того как леди Айрвин покинула общество Его Величества
...Между тем у приемной короля леди Айрвин уже ждали. Темноволосая, в скромном черном платье девушка, державшаяся, впрочем, с достоинством, позволявшем предположить, что это не просто служанка, опустилась перед леди Гвендолин в глубоком реверансе.
- Приношу извинения, миледи, - дождавшись позволения говорить, она продолжила, - но Ее Высочество инфанта Катарина желала бы видеть Вас. Если Вам будет угодно, я провожу Вас. Ее Высочество сейчас у себя в мастерской...

...То, что инфанта Катарина именовала своей мастерской, было просторной комнатой, огромные окна которой выходили в сад. Каждый год Ее Величество настаивала на том, чтобы в мастерской был наконец сделан ремонт, и каждый раз инфанте удавалось отстоять ее, разве что она соглашалась заменить пару плиток старого паркета или подновить выцветшую желтую краску на стенах. В остальном же комната сохраняла тот самый вид, какой, как утверждали знающие люди, был придан ей во времена появления на свет прабабки Катарины: две огромные балки почерневшего дерева поддерживали потолок, зашитый таким же темным дубом, высокий узкий камин без решетки из серых, с золотистой искрой камней (правда, камни кое-где поискрошились, а швы между ними разошлись), фриз которого украшала коленопреклоненная фигурка святого Лисселя, покровителя вышивающих, станок, который поддерживался закрепленным намертво в стене брусом, могучим, как потолочные балки, старинные инструменты, расставленные по углам, старый широкий дубовый стол, с исцарапанной столешницей, служивший и для раскроя тканей, и для ведения счетов (по крайней мере, два, с узнаваемой печатью мастера Динитью Визеля, поставщика двора, лежали на столе, аккуратно прижатые открытым альбомом для рисования, распахнутым на странице с странным вычурным узором, часть которого была густо зачеркнута карандашом). Пожалуй, единственным предметом роскоши в этой комнате служила алебастровая ваза на подоконнике, в которой вяли две чайных розы, распространяя острый, волнующий аромат.
Сама хозяйка мастерской в скромном серо-голубом платье, с туго убранными под сетку волосами, сидя лицом к окну, склонялась над натянутым до звона в станке отрезом черного шелка. Перед ней на лоскуте холста, которым из предосторожности был застелен шелк, стояла старая шляпа, заменявшая шкатулку, наполненная блестками и канителью. Рыжий котенок, размотавший по полу клубок красного шелка, устав от игры дремал в корзинке с лоскутами. Девочка лет восьми или девяти, очень хорошенькая и очень серьезная, сидя на полу подшивала край шелкового отреза плотной тканью.
Услышав шаги, Катарина оглянулась, взгляд ее на мгновение стал настороженным, но, видимо, присутствие девушки в черном объяснило ей появление в ее покоях нового лица. Воткнув иглу в шелк и сдернув с пальца костяной наперсток, она поднялась навстречу гостье.
- Право, Вас нелегко узнать, кузина, ведь я помню Вас только девочкой, - она с улыбкой чуть развела руками, - добро пожаловать домой, Гвендолин. Или миледи Айрвин, если угодно.
Гвендолин. Миледи Айрвин.
Катарина. Ее Высочество.
Как бы им ни хотелось, но детство осталось позади. Время расставило их - как шахматные фигурки - по нужным клеткам.
Госпожа Советник.
Инфанта Валории.
И сейчас им предлагался выбор. Свой Катарина, пожалуй, уже сделала. Теперь дело было за этой, почти незнакомой ей молодой дамой, которую она упрямо продолжала именовать кузиной.

Отредактировано Катарина ап Валор (2017-10-01 18:41:25)

+3

3

Да, за десять лет вся Вотива, кажется, переменилась настолько, что Гвендолин только удивлялась, как ей самой удавалось не потеряться в водовороте новелл, подхвативших молодую волшебницу с первых её шагов по каменным плитам столичного замка ап Валоров. Из мальчишки-Вильгельма вырос своенравный мужчина, выглядящий старше своих лет и совершенно не стесняющийся гнева своего отца; король обзавёлся новыми сединами на висках и выглядел ещё более величественно и сурово. Королеву Маргрету, кронпринца Фердинанда и эрцгерцогиню Гвиневру, а ещё инфанту Катарину только предстояло увидеть - и всё это за три дня, которые предполагалось готовиться к отбытию из Вотивы на Север.

Из кабинета Его Величества Гвендолин вышла крайне озадаченной, даже не обращая внимания на то, что кожаный ремешок, перехватывавший волосы по лбу, слегка сполз набок. Наверное, от шевеления разнообразных мыслей в светлой голове - не иначе. Болезнь на Севере, своенравное поведение Уилла, отеческий тон короля Аламариса, который явно чего-то не договаривал... Слишком много неизвестных в одной отдельно взятой немагической формуле - и ведь до всего этого придётся докапываться самой, без посторонней помощи. Прямой и честной Гвендолин не была ясна причина, по которой король дал задание ей, а не верховному чародею или тем, кто был бы куда мудрее. Может, Его Величество вообще имел какой-то другой план. Может, она просто не нужна была в столице, и нужно было куда-то увезти Уилла?...

А потом откуда-то сбоку раздался девичий голос, и Гвендолин вынырнула из своих мыслей, привычно заулыбавшись молодой служанке в простеньком чёрном платье. Исключительная чистота наряда и хороший валорийский язык свидетельствовали действительно о том, что перед Гвендолин стояла представительница штата прислуги Её Высочества Катарины. Это было и радостно, и грустно: как же изменилась Катарина?...
Гвендолин кивнула девочке, которая повела её в покои инфанты. И по дороге в голове снова шевелились мысли о том, кто виноват и что делать. Светлая комната, в которой встречала гостью сама инфанта, радовала обилием воздуха и пространства, а также демонстрировала вкус своей хозяйки. Даже то, как были расположены вещи, говорило очень и очень о многом - например, о том, что здесь живёт принцесса из дома ап Валор.
- Гвендолин, - машинально выбрала ответ из альтернативного вопроса волшебница, не скрывая удивления и улыбаясь Катарине. За много лет, которые прошли порознь, многое изменилось, но не...
- У тебя глаза всё такие же лучистые, как и тогда, когда я уезжала из Вотивы, - заметила молодая волшебница, наконец-то сбрасывая с себя оковы неловкости. Уилл, Фердинанд, Гвиневра, Катарина - они все были её семьёй, как она была названной сестрой для них. Теперь-то, поди, Гвиневра - эрцгерцогиня, Катарина - настоящая взрослая инфанта, Уилл - принц с мечом и придурковатостью наперевес, а она... А она волшебница. Это должно действительно смущать её друзей детства...
- Я очень, очень рада тебя видеть, инфанта Катарина. Если позволишь - я бы тебя обняла. Кое-что в этом мире никогда не изменится, даже если и пройдёт десять с лишним лет порознь. Да будут дни твои светлыми и яркими сейчас и вечно, - Гвендолин сжала кулачок, прикрыла глаза. Затем она подошла к инфанте Катарине, разомкнула кулачок и осыпала подругу детства магическими золотыми звёздочками: благословение предполагало спокойствие, отличное настроение и полное избавление от мигрени, если бы такая была. На этот день - а там уж как пойдёт. Звёзды оседали на волосах инфанты, оставаясь красивой золотой пылью. Со временем они растворятся, а пока магия делала своё дело и оберегала Катарину, как и велела своим несложным чарам Гвендолин.

+3

4

- Катарина, просто Катарина, - с улыбкой поправила ее собеседница, - и не тебе спрашивать позволения, чтобы мы могли обняться, кузина, - инфанта сделала шаг вперед, но то, что случилось потом замереть ее - от неожиданности и восторга.
- Так вот оно как, - сейчас, когда инфанта, очарованно следившая за звездопадом, осыпавшимся с ладони ее подруги детства, подняла голову, в глубине прозрачного серого взгляда еще таяли золотые искры, - значит, ты стала настоящей волшебницей, Гвен... - в упавшем до шепота голоса слышалось почти благоговение - и странная, едва уловимая нотка горечи. Впрочем, почти немедленно растворившейся во вспыхнувшей улыбке.
- Спасибо, - Катарина легко поцеловала гостью и обняла, на мгновение окутав волшебницу ароматом роз (инфанта питала слабость к этим цветам и их запаху), и увлекла за собой к распахнутому в сад окну, широкий подоконник которого был превращен в довольно удобный диванчик. Распоряжения, видимо, были отданы заранее, потому что уже минут спустя все та же девушка в черном принесла поднос с простым завтраком - молоко, сыр, свежий хлеб. Ради гостьи были добавлены сдобные булочки, засахаренные фрукты и сваренные в красном вине вишни - сама инфанта сладкое не жаловала.
- Позволь мне хотя бы накормить тебя завтраком, прежде чем Валория снова призовет тебя к себе, - жестом отослав девушку в черном, Катарина сама наполнила чашку Гвендолен теплым молоком, - ах, Гвен, я о стольком хотела бы расспросить тебя, но думаю, тебе не до женской болтовни...

+2

5

"А я ещё могу миньона создать из воды или из пыли!" - захотелось было хвастливо добавить Гвендолин и тут же продемонстрировать Катарине своё искусство чародейки. Она много лет училась в Гарде - и ещё туда обязательно отправится, потому что настоящий волшебник всегда должен появляться в парящем городе-замке; что же, она не может...
Не может. Теперь ей не семь лет, а Катарина - инфанта Валории, роскошная девушка на выданье, которая уже давным-давно не играет в "Замок с рыцарями" и не подсматривает за Фердинандом и Вильгельмом на упражнениях в оружейной. Поэтому пыл пришлось поубавить, только сказав:
- Точно. И проклятие, и благословение в одном флаконе.
А потом Гвен обняла Катарину - и как будто не было этих десяти с хвостом лет, да и не уезжала никуда дочка магистра ордена паладинов - снова запах роз, светлые пряди волос да лучистые глаза. Не может, не может такая принцесса не быть ангелом.
- Почему это? Я же не превратилась в мэтра Спайра, которому всего-то пятьсот шестьдесят пять лет! - уже за завтраком на окне справедливо и законно возмутилась Гвендолин. То, что она теперь волшебница, младший чиновник при дворе короля Аламариса, совсем не делало её пыльной канцелярско-библиотечной крысой с огромным носом - отнюдь! Она десять лет постигала дао, философски стоя на одной ноге и почёсывая её другой ногой. Именно поэтому за девичьими беседами и должно было пройти то время, которое было отведено на завтрак, друзей и рассказы о парящем между горными пиками городе-замке с башнями, пронзающими облака.
- Я чур первая спрашиваю! - с детскими интонациями из глубины времён пошутила Гвен, безо всякого "а можно?" и этикета угощаясь свежим хлебом с сыром. - Как ты? Два года назад женился Фердинанд, я отправляла коробку поющих цветов, но... Мы не виделись вообще шесть лет, а не общались - все двенадцать без малого. Что произошло за это время? Кто на сердце, что на сердце?

+2

6

- Пустые хлопоты, - Катарина чуть пожала плечами, - что у меня может произойти? За все это время я лишь однажды выбралась из Вотивы, когда меня отослали в обитель Святой Слезы. Но видно, я совсем уж безнадежна, потому что матушка Маргарета отослала меня обратно уже через год. Батюшка попробовал пристроить меня замуж, но жених такого счастья не пережил, скоропостижно умер. Говорили, что от холеры, но, думаю, что он просто перепугался до смерти. Ну а сейчас...
Катарина прищурилась, рассматривая исколотый иглой палец на правой руке.
- Гвиневра ждет ребенка, ты знаешь? Она очень похорошела, так что все наперебой твердят, что будет мальчик. Отец в нетерпении - еще бы, первый внук! Фердинанд, кажется, все еще несколько ошеломлен тем, что вот-вот станет отцом. Все новости теперь начинаются с вопроса, как чувствует себя эрцгерцогиня? Так что обо мне все забыли, и слава Высшему, я и не спешу напоминать, - она махнула рукой, - но расскажи о себе.
Серые, широко распахнутые глаза инфанты сейчас были полны того восторга и предвкушения, с каким ребенок ждет начала волшебной сказки. Собственно, перед ней как раз и сидела волшебница. Из того самого парящего в облаках города-замка, куда закрыт вход простым смертным. В какое сравнение с этим шли ее приземленные, совсем не волшебные заботы и дела, да о них и упоминать было неуместно.

+2

7

- Ну, вот и в Гарде абсолютно так же. Только хлопоты по-другому называются.
Немагические проблемы нельзя решать с помощью магии, урок первый для юных волшебников, которые стремятся сразу же залечить ссадины на коленках от падения на ступенях Гарды с помощью заклинаний. Но это ерунда: многие пытаются с помощью заговоров заставлять других людей любить себя, а то и почитать - и вот где начинается главная проблема с пониманием того, почему так делать нельзя. Потому и хлопоты назывались по-другому, но суть была одна и та же: что Катарине, что Гвендолин приходилось справляться с трудностями и с обыденностью своих женских будней. И ни там, ни там не помогали ни корона, ни магия - хотя, безусловно, плакать в дорогом паланкине или болтая ножками на подвесном мосту в горах куда приятнее, чем рыдать в бедном квартале Вотивы от голода.
- А как же турниры? А свадьбы? Ведь, наверное, у Фердинанда и Гвиневры был праздник что надо, - завистливо заметила Гвендолин, отправляя в рот ещё кусочек сыра. У неё свадьбы никогда не будет: тавро волшебника обязывало чтить традиции крови. Разве что найдётся какой-нибудь другой волшебник. Ну, зато когда-нибудь она погуляет на торжестве Катарины... И Вильгельма. Черти разбери на запасные детали эту магию.
- Я до сих пор её не видела - хотя, я прибыла почти в полночь, а на рассвете уже собиралась к Его Величеству.
Гвендолин была честна. По привычке, наверное: Гвиневру и её живот она не посетила ещё и потому, что Катарина всегда стояла первее по статусу. Гвиневре только предстояло стать кем-то, дай Высший королеве Маргрете долгих лет и счастливой жизни, а Катарина по праву рождения была ап Валор. Мужчина, который женится на ней, станет "эн Валором" - Гвендолин поспорила бы на это, поставив сто золотых валориумов.
- А что тебя интересует о Гарде? Я могу рассказать... И даже показать что-нибудь, чему меня научили. Ничего глобального, конечно - на мир вокруг я повлиять не могу - мои силы лишь плевок в сторону Хода Вселенной, но вполне могу заговорить тебе защитный амулет. Или приворожить заморского принца. Но не советую - побочные эффекты не стоят щенячьего взгляда...
Гвендолин не удержалась и изобразила щеночка. Га-уф!

+2

8

Катарина рассмеялась - совершенно искренне.
- Неужели, правда? Даже эльфийского короля можешь? - в прозрачном взгляде искрился смех, но какая-то тень мелькнула в глубине -словно облачко проплыло - и тут же растаяла.
- О, кузина, ради такого пустяка я бы не стала утруждать тебя просьбами. Батюшка говорит, что лучшее приворотное заклинание для любого жениха - это чтение вслух списка приданого, - в усмешке Катарины не было ничего от веселья, лишь горькая ирония, может быть слишком злая для юной девы, но почти немедленно она с надеждой спросила:
- А ты можешь показать мне Гарду? В зеркале, например? Ты же волшебница, у тебя должно быть такое, правда? Или такое положено только злым колдуньям, чтобы им было с кем спорить по пустякам?
Во всяком случае, в сказках все было именно так: коварные колдуньи с всем комфортом посиживали по своим замкам и препирались со всевидящем зерцалом, а положительному герою надлежало отправляться едва ли не на край земли, чтобы узнать что-то. Правда, насколько она помнила сказки, волшебными болтливыми зеркалами возможности заглянуть на край мира все не ограничивалось - предполагались еще хрустальные шары, котлы с непременно зеленоватым паром над ним, чаши с родниковой водой, бокалы и чашки, а самые неприхотливые из сказочных волшебников довольствовались просто лужей, а то и следом лошади.

+1

9

- В сущности, король, даже если бы и эльфийский, состоит из тех же самых мышц, вен, костей и двух больших голодных глаз... - задумчиво протянула Гвендолин. Какая разница, кто - принц или нищий? И тот, и тот, ежели природа-мать над ним не пошутила, имел склонность есть, пить, ходить по новомодным театрам (по большому и по малому), имел склонность к лёгким порочным связям и просто обожал денежки. Хотя были и исключения из этого общего правила.
- Но повторюсь - побочные эффекты того не стоят! Они же глупые становятся. Слюни пускают, называют тебя кем-то вроде "рыбоньки". Бр-р-р-р.
Гвендолин дёрнула плечами: действительно, побочные эффекты не всегда стоили того, чтобы предмет девичьих страданий признавался в глубокой, вечной, крепкой, страстной. Да и вообще, привороты плохо влияли на организм: вызывали самоуверенность и самонадеянность, тошноту, ощущение "связанного" рта и неприятные покалывания совести в районе печени - но это у кого как, всё очень индивидуально.
- В твоём случае лучший приворот - это твои глаза. Смысл становиться эн Валором, если кронпринц не ты? А приданое - дело наживное. А, Гарда... Давай-ка подумаем, что можно с этим сделать. Вообще, она не закрытая, и туда даже можно приехать, но мало кто хочет отправляться в горы, да ещё и соблюдать строгую технику безопасности для немагического населения... Сейчас. Погоди.
Молодая волшебница спрыгнула с подоконника, отложила в сторону сыр и хлеб, огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для неспешного попивания заваренного чая. После недолгих поисков Гвен попросила одну из прислуживавших барышень принести иван-чай, чашу из дуба или другого дерева, но всенепременно деревянную, а ещё, если найдётся... А, не найдётся. Ну ладно.
Через некоторое время Гвендолин... Заварила обычный иван-чай, добавила туда капельку мёда, что-то шепнула - и протянула Катарине.
- Вот, выпей, пожалуйста. Это вкусно. А выпьешь - закрой глаза и дай мне руки. Я покажу тебе Гарду, но такой, какой её помню я. Чай поможет мне поделиться с тобой памятью.

+1

10

Но Катарина почему-то не торопилась взять в руки протянутую чашу: чуть прикусив губу, она выпрямилась, во взгляде встретившемся со взглядом подруги детства читалось странное напряжение.
- А я?.. Это же обмен, да? Я увижу одно из твоих воспоминаний, а ты - что-то из моих? - инфанта натянуто улыбнулась, - я... не хотела бы этого...
Катарина повернула голову, чуть прищурившись, точно пыталась разглядеть что-то в пляшущих тенях залитого солнцем сада. Слишком уж старательно пыталась.
- У меня есть одно воспоминание. Скверное. Мерзкое, - голос Катарины звучал ровно, но звенящие ноты в нем говорили, что спокойствие это давалось ей не просто, - я прячу его даже от себя. И уж точно не хочу, чтобы ты увидела это. Хотя бы потому, что... потому что ты станешь думать обо мне... иначе. Я... я очень признательна, что ты готова подарить мне даже кусочек своей памяти, правда, - теперь она смотрела на волшебницу, уже совершенно спокойно, - но лучше я пожертвую видением сказочного города, чем... позволю кому-то узнать...

+1

11

Гвендолин по натуре и нраву уродилась спокойной, как мёртвый удав, и потому не отреагировала на реплику инфанты как-то по-особенному. То, что у коронованной подруги абсолютно точно были секреты под нижней рубашкой, могло бы быть и очевидным - в конце концов, они не виделись много-много лет. Но это было совершенно не дело Гвендолин, которая деликатно кашлянула и поспешила уточнить:
- Нет, это не обмен. Я говорила только о том, что я покажу тебе Гарду из своей памяти, а не о том, что полезу в твою. Да и ты вряд ли что-то узнаешь из моих немногочисленных секретов - скорее, ощутишь горный воздух да посмотришь на башенки, уходящие в небеса. Твоё останется только твоим.
О чём бы не говорила сейчас Катарина, это явно не было обычным секретом из серии "я у матушки из поясного баула вытащила золотой и истратила на конфетки". Гвендолин отогнала от себя подальше странные мысли, напомнила себе ещё раз: "Это не твоё дело, Гвендолин. Если Катарине есть, что скрывать, то это её дело. Никак не твоё".
- Обмен - это вообще другой ритуал, да и меняться я не хочу. Я делюсь, - осторожно заметила волшебница.

+1

12

Катарина не подвергала сомнению искренность Гвендолин. Не сейчас, во всяком случае.
Пожелай волшебница, вопреки своему же заявлению, заглянуть в мысли своей подруги детства, она, пожалуй, была бы не просто удивлена - шокирована. И даже не списком личных тайн, отягощенных зачастую неприглядными - с точки зрения морали - подробностями. Скорее тем, насколько жестким и строго подчиненным следованию обозначенной цели было восприятие Катариной отдельных людей. Инфанта, не смотря на возраст, нисколько не обманывалась: никто не встает под чужие знамена без личной для него выгоды. Даже если эта выгода выражается в удовлетворении от мысли о собственной порядочности или от обретенного душевного спокойствия. Каждый появлявшийся в ее жизни немедленно оценивался: очевидная польза или опасность, потенциальная польза или возможная опасность, возможность давления или сотрудничества?
Странно было бы, если бы для подруги детства, исчезнувшей из ее жизни на добрый десяток лет и теперь теперь возникшей в ней снова, Катарина сделала бы исключение. Леди Айрвин, леди-советник, несомненно представлялась ей опасной и раньше, едва инфанта узнала об этом назначении, - и как лицо, облеченное определенной властью, и как источник влияния на короля, влияния куда более действенного, чем было у нее самой.
Теперь, при личной встрече, Катарина нашла, что и сама Гвендолин Айрвин представляет опасность: яркая, привлекательная, с той непринужденностью манер, которая отличает волшебниц, она определенно могла стать ей соперницей на поле интриг любовных, а будучи умной, осторожной и - проклятие! - куда более свободной в своих действиях могла разрушить и ту тонкую паутину политических интриг, которую с таким трудом выстраивала инфанта. Польстила бы такая оценка леди Айрвин или огорчила - инфанта таким вопросом не задавалась, поскольку не собиралась ее озвучивать. 
Но... следовало убедиться кое в чем до конца. Потому она без дальнейших колебаний, приняла поданную ей чашу. Напиток на ее вкус был слишком горячим, но, наверное, так и нужно, так что она мужественно осушила чашу и, поставив ее на стол, протянула собеседнице обе ладони и закрыла глаза.

+1

13

Гвендолин была спокойной нравом, выдержанной - и очень, очень честной. Такой честной, что иногда от этого хорошего (ли?) качества сводило зубы, и в рёбрах начиналось неприятное нытьё. Конечно, она не торопилась сдавать друзей с потрохами, не докладывала и не ябедничала, но если задать Гвендолин вопрос о том, насколько какой-нибудь даме идёт это платье, то можно было получить честный, хотя и дипломатичный ответ. И так во всём. Так вот, намереваясь показать Катарине Гарду, Гвендолин... И правда хотела показать инфанте Гарду. Она совершенно не хотела знать секрет принцессы, хотя любопытство и подмывало спросить, что же прячет такого Её Высочество, и что у неё на сердце, но...
"Не твоё дело!" - напомнила себе молодая волшебница, взяла Катарину за руки и... Отправила инфанту ап Валор в свою память, так же закрыв глаза.

***

- Не забывай дышать только, - предупредила Гвендолин Катарину. Обе девушки стояли за спиной маленькой Гвендолин, которую за два месяца до момента начала путешествия по памяти привезли в Гарду. Малышке было восемь лет, и она сосредоточенно топала куда-то наискосок, напрямую через один из патио, которых было слишком много в парящем городе-замке. Были видны огромные башни из белого и лазурного кирпича, розовый мрамор дорожек казался лёгким и невесомым, а верхние переходы-галереи, крытые и открытые, казалось, парили между порталами на верхних ярусах, как будто снег не долетел до земли и застыл, став мостом. Солнце светило и грело, но не пекло, а ветер, прохладный и приятный, охлаждал, но не холодил. Мимо проходили люди в робах волшебников и учеников, и один из них прошествовал прямо сквозь принцессу Катарину.
- Это Гарда одиннадцать лет назад, когда меня только привезли сюда, - пояснила Гвендолин, указав на одну из башен:
- А это - Главная башня. И, кажется, я направляюсь именно туда...
Маленькая Гвен застыла перед огромными дубовыми дверьми, которые открывались сами собой перед всеми, перед кем нужно было открыться. Взрослая Гвендолин рассмеялась:
- Они начали меня узнавать через полгода, наверное... Гляди.
И правда, двери своевольничали. Гвендолин-младшая села на каменные ступеньки и... Разрыдалась. Взрослая Гвендолин сочувственно посмотрела на неё, продолжив комментировать:
- Мне не очень-то и нравилось всё это, Катарина. Я считала себя проклятой - впрочем, возможно, что так оно и есть.
Мимо проплыла огромная белая сова, ухнула на ухо малышке Гвендолин и улетела дальше.
- Не помню дня в своём детстве, чтобы эта птица меня не трогала. А вот там идёт занятие по философии, смотри...
Над одним из обрывов парили волшебники в разных позах - вопреки всякой физике и арифметике.

+1

14

Избранная.
Катарина не знала, может ли услышать ее Гвендолин - не малышка на ступенях, а та, что стояла рядом. Но - какая разница?
Ты - избранная. Не гневи Высшего, давшего тебе дар, сожалением о том, что ты имеешь. Он же дал тебе крылья... и свободу... как можно сожалеть о небе, которое тебе открыто?..
Почему? Почему Высший дает крылья тем, кто ищет возможности свить гнездо?
Почему ей весь век прозябать на птичьем дворе, среди сонма сытых кур? Она ненавидела сейчас себя.
Горечь осознания собственной никчемности не мешала ей продолжать смотреть, впитывать этот волшебный мир, пусть и через его отражение в памяти Гвендолин,
Мир - огромен.
Эта мысль была почти болезненной. Больно было даже дышать, она сглотнула, пытаясь восстановить дыхание.
Мир - невероятен...
Последняя мысль - мне нужны крылья... - заставила сжать зубы.

+1

15

Гвендолин не получила ответа от инфанты Катарины, увлёкшись наблюдением за маленькой девочкой, которая яростно пнула двери в Школу, не прекращая рыдать. Знала бы инфанта, чего стоит родиться с тавром... Но, кажется, принцесса ап Валор была сильно увлечена происходившим в памяти Гвендолин. Тем временем нужно было двигаться дальше, потому что маленькая Гвендолин была настроена весьма решительно, решив найти путь внутрь - и избрав для того обычное с виду окно первого этажа.
- Сейчас я, кажется, сломаю какую-то вазу и вывихну себе ногу...
Хрясь. И правда. Взрослая Гвендолин пожала плечами: что я говорила?
- Идём.
Гвендолин потянула инфанту за собой, и они обе прошли сквозь стену, как призраки в ночи. Мелкая Гвендолин уже вовсю засовывала осколки ногой под ближайший шкаф, негромко ругаясь себе под нос. Да, учитель грамматики бы в Вотиве за такие слова оттаскал бы её за ухо да заставил написать на пергаменте слово "беззастенчивый" сотню раз.
- Если хочешь попробовать что-нибудь наколдовать, попробуй. Это же моя память. Здесь законы метафизики такие же бессмысленные, как попытки Уилла перевоспитаться в мирного парня.

+1

16

Как можно колдовать в чужой памяти, не будучи волшебницей, в голове Катарины не укладывалось. И потом она обиделась за брата - Вильгельм не создан был для мира, он был рожден для схватки, для покорения, для победы, он был знаменем, бившемся на ветру, забрызганным кровью и грязью, он был солдатом - и искать в нем другое было бы глупо...
Но мысли смело порывом ветра - горячего, несшего аромат дыма и раскаленного металла - и она сама уже была ветром, несшимся в океан, рвущим снасти и мчащимся дальше, к залитым светом звезд светом берегам, к белым пляжам, к серым гаваням, вознесшим над пустыней моря короны острозубых башен... И кто-то ждал ее там, на том недоступном берегу: тонкая, как рисунок весенних ветвей, фигура метнула навстречу, вспыхнуло в порыве ветра пламя развевающихся волос - и она задохнулась, как от нечаянно-дерзкого поцелуя... - и плача от злости, вновь видела перед собой сахарные арки мостов и пестрые краски острых крыш...

+2

17

...Действие волшебного чая закончилось. На самом деле, Гвендолин давала напиток инфанте не в качестве волшебного зелья, заряженного магическими свойствами и начинённого чарами: чаша с горячим напитком была обыкновенным плацебо. Смысл действа, произведённого волшебницей над Катариной, был куда более глубоким и философским, чем банальная стереотипная формула "скушай яблоко, засни, поцелуют - расколдуют, спасибо, свободна". Поверив в то, что травяной настой определённой температуры, принятый из рук волшебницы, обладает сверъестественными свойствами, Катарина ап Валор, сама того не подозревая, поверила в себя и даже пробудила скромные, но существующие таланты к магии, природой заложенные в каждом человеке.
Вот только редкая птица долетит до середины Иннермера: многие люди настолько не верили в себя и настолько крепко считали, что магия - это обязательно с формулами, зельями и огненными шарами, что умирали в шестнадцать лет, откладывая похороны до восьмидесяти вёсен. Может, Катарину удастся переубедить. Хотя, Гвендолин вряд ли смогла бы это сделать сейчас - чтобы понять природу магии, у волшебников уходит не одна сотня лет в медитациях над ущельем в Гарде. А принцесса, наверное, пока не была готова к размышлениям о метафизических материях, сидя на одной ноге в воздухе и почёсывая другой ногой за противоположным ухом...
- Вот как-то так. Люди не верят, что многое возможно, - дипломатично пояснила Гвендолин, отпуская руки инфанты Катарины и тактично кашлянув. Она пока не знала, какое конкретно впечатление произвела на принцессу ап Валор, но, судя по глазам на мокром месте, абсолютно точно произвела. Осталось только понять, не объявит ли Катарина охоту на ведьм после горящего тура в Гарду без разрешения на выезд и въезд.
- Гарда не закрыта для посещений. Просто не все хотят забираться по горам и топать по бездорожью. Проблема всей Валорийской провинции - дураки, которые строят дороги.

+2

18

- Надеюсь, леди Советник не приминет обратить внимание Его Величества на это прискорбное обстоятельство, - очень серьезно ответила Катарина, глаза ее снова смеялись, хотя в них еще блестели слезы - точно таял серый весенний лед.
- Когда-нибудь, когда я стану важной дамой, что сама себе хозяйка, ну или старухой, до которой никому не будет дела, я непременно отправлюсь поглядеть на Гарду.
А может, и на те острова, Катарина вздохнула, ощутив ту щемящую боль, которая приходит, когда ты осознаешь, что есть вещи, которые никак нельзя сделать своими, но без которых ты уже не можешь существовать.
- Это было волшебно, Гвен, - причем буквально, - мне не хотелось бы выглядеть неблагодарной. Тем более, что когда я узнала о твоем возвращении, я приготовила тебе подарок. Погоди.
Катарина поднялась с места, взяла с одной из полок низкую узкую коробку, в каких обычно хранят перчатки.
- Это тебе, - она протянула подруге детства открытую коробку. Там и в самом деле оказались перчатки. Две пары. Одну из них, из тонкой черной кожи, подбитой черным же коротким мехом, украшал родовой знак Айрвинов, вышитый черненым серебром и ряд черненых же серебряных заклепок по тыльной стороне ладони.
- Я подумала, что тебе пригодится что-нибудь там, на севере, - это был единственный намек на миссию кузины, о которой вообще-то дочери короля знать было незачем, - взгляни, это застежка, - черненые заклепки действительно оказались хитрыми застежками, превращавшими перчатки в единое целое, позволявшими отстегнуть верхнюю часть и обнажить пальцы, - видела что-то похожее у одного ювелира, решила, что тебе тоже может понадобиться открыть руки. А это...
"Это" оказалось второй парой перчаток, завернутых в тонкую бумагу - из шелковистой ткани золотистого цвета, но лишь потом оказалось, что это отражение цвета бумаги в которую они были завернуты. На фоне серо-голубого платья Катарины они приняли тот же нежный оттенок, а приближенные к платью Гвендолен - немедленно сменили цвет на тот же, лишь пару оттенков нежнее. От безымянного пальца каждой перчатки вверх к отвороту вился едва видимый узор из золотых маргариток - обещание верности и преданной любви тому, кому она была бы подарена.
- Обещай, что хотя бы однажды наденешь их, и мы славно попляшем на каком-нибудь празднике. И будь осторожна, - Катарина сдвинула тонкие брови, - я сразу узнаю свою работу, если какой-нибудь лорд украсит ею свое плечо. Так что я буду в курсе твоих сердечных тайн.

+1

19

- До леди Советника мне расти ещё лет тридцать-пятьдесят, в зависимости от настроения Его Величества, - щёчки Гвендолин зарделись. Катарина ей неприкрыто льстила - или же говорила искренне, но разницы не было. Всё равно слышать что-то такое было очень приятно, и самолюбие молодой волшебницы сейчас напоминало уютного серенького котёнка. Оно мурчало и делало так: "уррррр".
- Ты будешь королевой, которая нанесёт визит волшебникам.
Конечно, на Катарине женится какой-нибудь король, и она обязательно не забудет свою настоящую родину - огромную и немного бестолковую Валорию с её Севером, где курицу упорно называли курой, с её югом, где два герцогства измеряли длину чувства собственного достоинства и сравнивали друг с дружкой полученные результаты. И с её озером Иннермер, которое бирюзовым стеклом лежало прямо посреди карты Объединённого Королевства.
- И муж с тобой. Вы увидите всё это первыми - за семьсот лет после Войны никто из августейших ещё не поднимался наверх. Всегда нужно быть первопроходцем, чтобы успевать задавать тон и ритм, - занудно-назидательно проскрипела Гвендолин, передразнивая одну из древних, как мир, преподавательниц. По какому конкретно ремеслу, впрочем, память её решила умолчать. А потом Катарина подарила две пары перчаток - и расчувствовавшаяся волшебница Гвендолин Айрвин тут же обняла подругу крепко, насколько позволяли её тоненькие ручки и скромные физические возможности.
В глаза Гвендолин блестели слёзы радости: за десять с хвостом лет ей ничего-то и не дарили почти, разве что папа периодически присылал письма, в которых "добавлял в сундучок брошку, дивное колье, золотой браслет". Но что всё это значит, когда на перчатках вручную выбит твой родовой знак - лев с крыльями пегаса?...
- Жаль только, что пообещать не могу тебе праздника, Катарина. Волшебники немного парии в матримониальных делах. За простолюдина меня не отдадут, а за принца выйти не разрешат. Но я буду носить эти перчатки сама, в знак того, что в этом мире ещё есть дружба, любовь, преданность и красота. А всё остальное мы переживём.
Гвендолин пожала плечами, покопавшись в поясном баульчике и выудив оттуда небольшую цепочку, на которой болталось два дельфинчика с глазами-кварцами. Дёшево, конечно, не чета ручной вышивке, но...
- Хочешь, заговорю тебе амулет? Чтобы дельфинчики не потерялись, они будут связаны магией. Снимешь одного - не забудешь, где оставила, второй приведёт.

+1

20

Катарина ответила на объятия подруги детства с той теплотой, которая давалась ей не так уж часто, и совершенно искренне, сама тому удивившись: Гвендолин удалось задеть в ней струну, которую она сама полагала давно оборванной. Но инфанта давно усвоила урок: твои привязанности - твое слабое место. Этого никак нельзя было допустить, особенно после всего, что...
Усилием воли Катарина отбросила мысль об опасности, которой она подвергалась по собственной неосторожности, когда позволила себе что-то большее, чем интерес, но ужас - липкий, холодный - остался.

- Какая прелесть, - невольно вырвалось у Катарины: миниатюрные фигурки перекликались с ее мыслями о белых пляжах островов, которые она, скорее всего, никогда не увидит, и от этого снова защемило в груди, так что захотелось плакать. Но теперь не от злости.
- Заговори. Если это... не знаю, как это у вас, волшебников, называется... - она прищелкнула пальцами, - сила, да?.. Я не знаю, откуда ты ее берешь, но если вдруг это что-то конечное... Ты не трать ее на безделушки, наверное, тебе понадобится любая малость, в твоем путешествии. Я буду рада носить их, даже если они будут не волшебными, просто потому что это твой подарок, правда.

+1

21

...И Гвендолин заговорила. Путём нехитрых магических манипуляций инфанта Катарина смогла получить от той, кого называла кузиной, простенький по виду, но с душой сделанный амулет, состоявший из двух небольших дельфинчиков на серебряной цепочке. Потеряться дельфины не могли - если бы кому пришло в голову их разделить, то они бы всё равно нашли друг друга, настойчиво указывая приобретателю, куда конкретно нужно идти. А в целом состоянии оба дельфина избавляли от мигрени и всячески желали хозяйке хорошего дня - и спокойной ночи. Только вместе два дельфина были способны на защиту от ночных кошмаров. Впрочем, вряд ли Катарина захотела бы их делить, да?
- Ну вот, - Гвендолин вкратце объяснила венценосной подруге, как работает нехитрое изобретение. А потом пришлось внезапно осознать, что времени уже много, солнце вовсю катится по небосводу, и скорый отъезд на север не то, что не за горами - он уже скоро. Крайне скоро: а сделать нужно было ещё очень много.
- Время скоротечно, Катарина... Но мы ещё увидимся.
Гвендолин извинилась, поцеловала инфанту в висок и после краткого прощания пошла дальше: предстояло ещё найти герцога Северного и поболтать с ним на тему вечной любви и бесконечной дружбы с принцем Вильгельмом...

0


Вы здесь » Chronicles of Valoria: Malum discordiae » Архив игровых эпизодов » Quid agis, Ваше Высочество? [1 июня 735 п.В.]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC