Chronicles of Valoria: Malum discordiae

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chronicles of Valoria: Malum discordiae » Архив игровых эпизодов » Не в службу, а в дружбу [2 июня 735 п.В.]


Не в службу, а в дружбу [2 июня 735 п.В.]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Кто: Гвендолин Айрвин, Вильгельм ап Валор
Когда: 2 июня 735 п.В., полдень.
Где: королевский замок Вотивы, далее - улицы Вотивы.
Краткое описание событий: после отбора великолепной шестерки рыцарей, отправляющихся на Север вместе с официальными королевскими порученцами, Его Высочество обращается к подруге детства с неожиданной просьбой.

0

2

- Годишься… Щит не опускай и ноги не держи на одной линии, - подавая опрокинутому только что наземь рыцарю руку, вынес свой вердикт Вильгельм. Каждому из тех, кто прошел придирчивый осмотр Гвендолин, Его Высочество устроил свое небольшое испытание в виде дружеского поединка. Теперь же, хлопнув последнего из членов небольшого отряда по плечу,  Уилл прошествовал к сидящей тут же с задумчивым видом волшебнице.
- Ну, как они тебе? Как заказывала, выбрал самых пригожих на вид, - ухмыльнувшись, поинтересовался молодой паладин, опираясь на свой знаменитый меч. Потемневшая от пота белая рубаха принца едва заметно шевелилась на ветру. Не то чтобы он действительно специально отбирал в претенденты тех, с чьего лица можно было воду пить, но все же их небольшой отряд мог претендовать на то, чтобы со стороны казаться внушительной и эффектной силой даже несмотря на малую численность.
- Достойная охрана для твоего магического великолепия, а? – небрежным жестом упрятав клинок в ножны, Уилл с наслаждением потянулся, разминая плечи, и тут же без какого-либо плавного перехода переключился на новую тему.
- У меня к тебе небольшая просьба будет, если ты не занята. Не желаешь прогуляться со мной в город – есть нужда в практическом применении твоих знаний, - приподняв брови, рыцарь вопросительно уставился на свою подругу, не забыв, однако, приложить руку к сердцу. Мол, до зарезу надо, так что бросай, чаровница, все свои второстепенные дела, если таковые имеются. Категорически острая нужда.
- Заодно попрактикуешься. Теория без практики мертва, - блеснул подслушанной некогда фразой Вильгельм и хитро улыбнулся.

+1

3

Гвендолин, откровенно говоря, было всё равно, насколько красивых рыцарей откопает ей в отряд Уилл: так уж сложилась, что воду она пила не с лиц человеческих, а из чаш и пиал, а также из кубков разнокалиберных. Но это не помешало ей присутствовать на "отборочных" испытаниях, а также принимать в них участие. В конце концов, раз уж принц внимания на волшебную подружку не обращает, пусть хоть будет, на кого отвлечься - чисто по-женски, так сказать.
- Это не охрана, Уилл. Это наши друзья и опора, которые должны помочь, если нам потребуется помощь, - мягко поправила друга Гвендолин, улыбнувшись последнему отобранному принцем молодцу и протянув ему руку для поцелуя. Ну или для рукопожатия - один чёрт рыцарь смутился, не зная, что делать с поданной конечностью. Прекратив смущать бравого парня в доспехах, она продолжила:
- Меня зовут Гвендолин, не смущайтесь. Вами будет командовать Его Высочество, конечно, но иногда придётся и мои поручения выполнять - если вас не затруднит.
Рыцарь вежливо пробурчал, что готов не пожалеть живота своего ради королевства - вот только королевство - это Уилл, а она тут только волею Его Величества, да и то на птичьих правах. Ей бы сейчас за Верховным бегать за свитки подбирать, а не на миссию на Север направляться...
- Судя по твоей ехидной физиономии, мне придётся узнавать, кто отец приписываемого тебе ребёнка - ну, или привораживать тебе красотку, увиденную в окне, - Гвендолин встала и посмотрела на принца так, как это делают старшие сёстры: по-взрослому укоризненно. О том, что ей ничего не светит в отношении коронованного сумасбродного высочества, она прекрасно знала, а потому могла себе позволить щепотку здоровых подколов в общении с Уиллом.
- Хорошо, давай прогуляемся. Тем более, ты ради этого выучил одну из фраз-паразитов местного архивариуса. Я не могу не оценить такой жест и не ответить тебе взаимностью, - молодая девушка вздохнула, нашла в себе силы даже улыбнуться и подмигнуть Вильгельму. На душе скребли кошки, впрочем, как и обычно. Что с неё взять - гипертрофированное чувство ответственности и банальный перфекционизм. Именно так появляются на свет невротики, сокращая популяцию нормальных адекватных людей.

+1

4

- Не угадала, - наклонив голову набок, Вильгельм внимательно и довольно долго смотрел на волшебницу, но в итоге так ничего и не прибавил к уже сказанному, удовлетворившись согласием последовать за ним. Махнув кому-то рукой, он жестом предложил Гвендолин обернуться и понаблюдать за тем, как конюх подводит к ним пару уже оседланных лошадей.
- Я знал, что ты не откажешься, - пояснил Его Высочество подобную подготовленность к предстоящей прогулке перед тем как помочь девушке оказаться в седле. Ну, хорошо, может быть, он и самовлюбленный засранец, искренне убежденный в том, что «нет» ему могут говорить очень и очень немногие, но иногда подобная черта характера экономит массу времени и вот тогда-то ее можно уже с полным основанием называть предусмотрительностью. Хотя…
«Нет, все-таки я самовлюбленный засранец. Плохой Уилл…», - ради эксперимента испытал на себе прием самокритики принц, но, не почувствовав и намека на угрызение совести, махнул на себя рукой - фигурально выражаясь - и взлетел - на сей раз почти буквально - в седло.
- Едем.
Путь предстоял не из самых далеких, но из-за того что продвигаться к намеченной цели пришлось через многолюдную в этот час базарную площадь и ремесленные улочки, лошади шли преимущественно шагом. У одного из лотков Его Высочество, не удержавшись, даже ловко стащил большое румяное яблоко, которое тут же с невозмутимым видом поделил кинжалом пополам, вручив половину волшебнице.
- Обратно придется ехать этой же дорогой, - надкусив плод, Уилл зажмурился и свободной рукой потрепал лошадь между ушами. Настроение у рыцаря было приподнятым, а в таком состоянии он был очень похож на ветер. Легкомысленный, способный не только ласково взъерошить чьи-нибудь волосы, но и, заигравшись, повалить ту же рыночную палатку, установленную недостаточно надежно.
- Наши дворцовые мудрейшества уже вызывали тебя к себе на поклон? – поинтересовался Вильгельм, подразумевая старших коллег Гвендолин. – Рыжебородый, все время забываю его имя, все пытается выпросить у меня камень, который я привез из Пустоши. Уверяет, что это новый минерал, который необходим ему для очень важного эксперимента. Скажи мне как специалист – если минерал новый, то и свойства его не изучены, верно? – принц был явно доволен выстроенной логической цепочкой. – А если свойства его не известный, то как этот престарелый гриб-волнушка может быть уверен, что именно он ему нужен?

+1

5

Принц ответил Гвендолин долгим взглядом, склонив голову набок. Отчего-то молодой волшебнице подумалось, что с такими просьбами Уилл вполне мог обращаться к другим сведущим людям: впрочем, верить слухам о том, что принц тайно женат на полуженщине-полузмее, она не собиралась. Во всём, в том числе и в слухах, требовалась золотая середина.
- Конечно, не откажу. Я в определённой степени обязана тебе подчиняться.
И это было тоже чистой правдой. Особа королевской крови имела власть над придворными чиновниками, даже если эти функционеры были волшебниками. Кодекс этики и службы ещё никто не отменял, и происхождение, ум и прочие полезные в быту черты и навыки не давали Гвендолин Айрвин каких бы то ни было преимуществ.
- Но мы ещё и друзья, поэтому мне придётся смириться с твоим характером... - она кинула серебряный валориум за яблоко, нагло схваченное принцем, и продолжила:
- И с твоими выходками.
Впрочем, яблоко было вкусное, июньское солнышко пока не припекало, а лошадь мерно и даже несколько апатично переставляла свои четыре подкованные ноги по одной из вотивских улочек. Жизнь вокруг кипела, а Уилл всё ещё был дураком. Впрочем, он не был идиотом - что поднимало его в глазах Гвендолин на особую высоту.
- Молодец, Уилл. Ты делаешь успехи в элементарной логике. Если ты продолжишь и дальше в том же духе, то тебя заберут в Гарду преподавать её школярам. А волшебники автономны, даже при дворе. Мы слушаем Верховного, но не подчиняемся друг другу. Впрочем, есть и кодекс этики, - пустилась в краткий экскурс Гвендолин, стараясь особенно много не занудничать.
- Уважение к возрасту и опыту должно присутствовать. А вот глупость не поощряется. Но скажи мне вот что... Почему ты посещал Пустошь? Что в ней тебя так приклекло?
Молодые люди прибыли тем временем в какой-то отдалённый район Вотивы. Вокруг здесь было чуть потише, чем в рядах ремесленников, но всё-таки...
- И куда конкретно ты меня привёл? Это свидание? - пошутила Гвендолин, оглядываясь вокруг и спешиваясь.

+1

6

- В пустоши привлекает само название. В нем сокрыт вызов. Рыцарю не должно уклоняться от вызова, - довольно просто и кратко пояснил Вильгельм свой интерес к той части Валории, которой порой пугали непослушных детей, рассказывая различные небылицы. «Чтоб тебя в Пустошь занесло» - вполне распространенное проклятие, однако среди тех, кто его употреблял, единицы могли хотя бы наполовину вообразить себе то, на что обрекают проклинаемого, буде их слова когда-либо сбудутся.
- А для свидания, боюсь, место не самое подходящее. За твоей спиной, к примеру, трактир, в котором по ночам собираются любители игры с крупными ставками, - Уилл взглядом указал на неприметную вывеску, на которой была изображена крыса, разинувшая пасть в хищном оскале. Вывеска висела криво, дверь заведения была обшарпана – все говорило о том, что сюда не стоит заходить, если желаешь найти чистую постель и вкусный ужин. Однако, как это нередко бывает, не всегда стоило доверять первому впечатлению.
- А всего в квартале отсюда находится изумительный уголок для ценителей всевозможных пороков. Словом, здесь кипит ночная жизнь, но сейчас день и нам сюда… - принц первым начал подыматься по грязноватой деревянной лестнице, ведущей к двери, расположенной на уровне окон второго этажа. В эту самую дверь он и постучал подчеркнуто аккуратно, словно отдавал дань уважения ветхости деревянной преграды.
Некоторое время ничего не происходило. Пытливый слух мог разобрать. Правда, легкое шуршание за дверью и тихое покашливание.
- Сол, это я… - наконец вполголоса произнес Вильгельм. Шуршание совсем стихло, затем дверь, скрипнув, отворилась ровно настолько, чтобы стала видна половина девичьего лица и глаз, настороженно изучавший гостей. Впрочем, вскоре дверь распахнулась на всю ширину, являя стоящую на пороге молодую девушку, по виду совсем девчонку, скользнувшую настороженным взглядом по Гвендолин и приветливо улыбнувшуюся Его Высочеству.
- Ох, Уилл… Я уж думала, что ты сегодня не придешь. А это..?
- Это друг, Сол. Гвендолин Айрвин, волшебница из Гарды, - отступив на шаг назад, рыцарь выставил на первый план свою подругу, на которую теперь уже смотрели не настороженно, а удивленно и почти с надеждой.
- Волшебница? Настоящая? – девица, которую принц назвал именем Сол, всплеснула руками и, посторонившись, жестами с готовностью пригласила прибывших в дом. – Ох, миледи, я не могла и надеяться… Мой сын, он… - слезы навернулись на глаза говорившей…
- Ее сыну чуть больше года. Неделю назад он захворал. У него жар, дышит тяжело, с хрипами, - вошедший вслед за Гвендолин Уилл, казалось, разом наполовину заполнил небольшую комнатушку. – И так уж вышло, что не к каждому целителю мы можем обратиться.

0

7

Осведомлённость принца поражала. Уилл знал подозрительно много о злачных местах: пойдём, принц, прогуляемся по ржаному полю, потом - по овсу и кукурузе. Этакая смесь гида и путеводителя по Вотиве и её закоулкам. Посмотрите налево, посмотрите направо, дышите глубже, проезжаем худший в городе квартал. Клоповничек и гадюшничек по сходной цене для всех неравнодушных к судьбе этих тупиков эволюции...
Гвендолин поймала себя на мысли о том, что ей НЕ хочется идти за Вильгельмом. От слова "зря я уехала в столицу". Обычно люди тянулись в Вотиву, которая, хотя резиновой и не была, принимала всех страждущих и не верила слезам - а здесь молодая девушка поймала себя на диаметрально противоположной мысли. Странно... Но дальше - больше.
Вильгельм привёл Гвендолин на помощь к ребёнку. И, судя по тому, как события развивались дальше, первым Словом, которое было в начале всего сущего, было слово "блин" с загадочным троеточием.
Девушку, которую Уилл называл Сол, можно было с лёгкостью причислить к тем, которые называются псевдодобрые, милые. Обстановка гадюшника добродетели, в котором проживала семейка, заставляла обнять эту Сол - и плакать. Уилл, Сол... Гвендолин заключила, что принц был крайне неразборчив в связях, а также, видимо, не позаботился о том, чтобы дать своему бастарду и его мамаше хотя бы элементарный набор социально-житейских благ. Волшебница чуть было не скривила лицо, загоревшись желанием спросить, о чём же думала эта Сол и Уилл, когда...
"И что, неужели вот здесь?" - сардонически подумала Гвендолин, окинув взглядом бедную обстановку дома и прикладывая титанические усилия к тому, чтобы не развернуться и не уйти, оставив этого бастарда умирать - или самому сражаться за свою жизнь, если в его жилах и правда течёт королевская кровь. Почему она-то должна разбираться с проблемами принца? Ах, да. Точно.
Друг. Это друг.
Моральное попадалово для всех, кому не посчастливилось заиметь собственные эмоции в отношении одного конкретного человека.
"Конечно, не к каждому."
Гвендолин спокойно прошла внутрь, действуя скорее автоматически, не отдавая чётких команд своим рукам и ногам. Бастард принца - а в том, что перед ней сынок ап Валоров, волшебница не сомневалась, хотя свечку не держала и не удосужилась пока удовлетворить своё любопытство с помощью магии - умирал, это было очевидно. Пока что молодая волшебница не осознавала, что именно она думает о происходящем, а, главное, как. Она бы никогда не простила себе мысли о том, что милосерднее было бы вообще ничего не делать - впрочем, до этого пока не дошло. Пока.
- Болеет тяжело? - собственный голос звучал со стороны, взглядом она не пересекалась ни с принцем, ни с девчонкой-матерью ребёнка. Гвендолин осторожно приблизилась к кроватке младенца, и ей казалось, что в каждой черте маленького невинного лица было что-то от Вильгельма, Аламариса, Фердинанда и милой Катарины. Младенца захотелось придушить и завыть волком. Конечно, голос разума аргументированно пояснял, что апатия и страшные мысли - это от того, что сама придумала, но... Гвендолин сосредоточилась на маленьком мальчике. Он не виноват ни в чём.
А вот ей нужно было сходить на исповедь.
- Впрочем, можете не отвечать.
"Вы всё равно ничего не знаете. Ни вы, ни Уилл, ни Высший, ни магистр Киллиан Спайр".
Гвендолин сняла с пояса два фиала, покопалась в висевшей через плечо холщовой сумке, достала чашу, склянку с родниковой водой, веточку розмарина, закрыла глаза, шепнула под нос привычную и известную формулу природы вещей, открыла глаза... Вместо ребёнка Гвендолин увидела скелет, противные жёлтые нити цвета мочи бежали венами от тельца к матери. О таком Гвендолин Айрвин только читала, да и то не всё, что существовало...
- Уилл, уведи свою подругу, пожалуйста, в другую комнату. Сейчас же, - Гвендолин говорила как обычно, но в её тоне чувствовалось железо приказа, с которым нельзя спорить.
- Это не простая хворь. Быстрее, твою мать, хватай эту Сол и пошли вон. Вон отсюда! - магического пинка для скорости Гвендолин давать не стала: мальчишку прокляли, и это было очевидно. Принц, конечно, молодец. Приходил в дом к Сол посреди дня, и теперь на сыночке девчонки лежала Жёлтая Печать, одно из проклятий, которым проклинали матерей, несших болячку и детям. Оставалось понять, каким образом...
Гвендолин создала двух грязевых миньонов, которые вытолкали Сол и Вильгельма на лестницу, а затем заперли дверь снаружи. Гвендолин последовала за парочкой неудачников, тупо пройдя сквозь эту самую дверь. Не время для человеческих привычек. Она же "настоящая волшебница".
- А теперь, Ваше Высочество, расскажите мне, на милость, кто такая Сол, кем она приходится тебе, чей это ребёнок... Начинайте. У каждого ровно по минуте, а потом я действительно подумаю, не прикончить ли вас обоих за то, что сейчас происходит за дверью.

+1

8

- Уилл, что она делает? Зачем? Кого ты привел? – несчастная мать, потерянным взглядом следившая за миньонами, лепетала и явно готова была потратить отведенную ей минуту на банальную истерику или обморок вместо внятного рассказа.
- Тихо! – зато у Его Высочества намерения были несколько иные. Рявкнул он так, что вздрогнул не только ветхий домишко от основания до крыши, но и в парочке соседних домов могли потрескаться глиняные стены. Проходивший же мимо случайный прохожий вполне мог подпрыгнуть на высоту своего роста от испуга. – Убери их, Гвен. Не заставляй делать тебе… - Уилл старательно выделил это слово интонацией. -… больно.
Свою подругу Вильгельм не боялся. А вот той… Впрочем, откуда бы Гвендолин знать, почему последнее, что стоит делать – это угрожать Вильгельму ап Валору магической расправой, будучи наделенной даром волшебницы?
- Сол – любимая женщина моего близкого друга. Он погиб. Ребенок – его бастард. Мне приходится их прятать, потому что законная женушка Аллана желает извести младенца, способного претендовать на наследство и титул своего отца. Довольна? Или еще что добавить? – глаза рыцаря сузились, словно он уже выбирал, куда конкретно придется ударить подругу, если та продолжит угрожать. Тем не менее, вспыхнувшая была враждебность исчезла из его голоса, уступив холодной отчужденности.
- Я привел тебя сюда, потому что нам нужна помощь, а тебе я доверяю. Ты можешь помочь? Если нет – уходи. Обиды держать не стану.
- Он умрет, да? – Сол появилась из-за спины Вильгельма. Глаза ее на удивление более не были наполнены слезами, только нездоровая бледность лица и подрагивающие губы выдавали ее нервное состояние.

+1

9

- Не уберу. Ребёнок не болеет - ребёнок проклят, - без обиняков пояснила Гвендолин. Если Вильгельм ап Валор сделает ей больно, ему придётся до конца своих дней показывать фигушки воробушкам. Впрочем, она закончит свои дни на плахе, и Его Величество не станет даже слушать, что конкретно случилось в неблагополучном районе, где иметь жилплощадь в Вотиве не только не престижно, но и опасно.
Потом последовало объяснение, кто такая Сол, что за ребёнок сейчас потихоньку умирал за дверью, а также с чем всю эту ситуацию следовало употреблять. Последний слог глагола "употреблять" Гвендолин повторила про себя четырежды, внимательно поглощая скупо предоставляемую ей информацию. Острый ум начал по привычке анализировать не самую лучшую ситуацию, так или иначе на свой манер сложив два и два в четыре. В четыре раза осторожнее нужно быть, когда влипаешь в такую ситуацию. Значит, любимая женщина близкого друга. Почему же друг держал её в бедности, да ещё в такой... Показушной? Погиб? Почему Уилл не отстегнул этой Сол мешочек золотых и не устроил жизнь? Просто ходит в гости, от радости поглощая хозяйские пирожки?... Гвендолин буравила принца взглядом задумчивого человека.
- Я помогу, если ты сейчас же дашь мне слово паладина, что сделаешь всё, как я скажу. Если я скажу бежать, ты сгребёшь эту женщину в охапку и побежишь - и так далее. В противном случае мы просто спасём ребёнка... Но не решим проблему. Даже если ты меня ударишь триста раз.
Отбивная из Гвендолин - блюдо достойное, но бесполезное. Видимо, Вильгельма выследили. Видимо, Вильгельма считали отцом - Гвендолин не могла проверить, так ли это было, и не врал ли ей сейчас принц. Если Уилл говорил правду - то кто-то сильно просчитался, но посеял опасную болячку в квартале. Если Уилл врал, то его в почти прямом смысле слова "очистить" стоило очистить, магически и физически.
- У нас мало времени. Думай быстрее, если хочешь, чтобы этот ребёнок жил долго и счастливо, а не просто счастливо до следующей порчи.

+1

10

Колебался принц недолго. Принимать условия, навязываемые Гвендолин, ему явно не хотелось, но умоляющие глаза матери, судьба ребенка которой висела на волоске, жизнь самого этого ребенка и умение быстро реагировать на изменившиеся обстоятельства, привели к тому, что очень скоро Вильгельм кивнул.
- Хорошо, согласен, - он поднял правую руку. – Даю тебе слово. Действуй.
В конце концов, не бить же на самом деле подругу, которую сами привел как спасительницу, готовую помочь. Хотя перспектива бежать по чьему-то приказу да еще и неизвестно от чего совершенно не прельщала Его Высочество. Можно сказать, что подобное обещание у него комом в горло встало, а чтобы избавиться от этого кома потребуется не одна бутыль вина.
- Что нужно делать нам. Помимо того, что не мешать… - в легком раздражении Уилл сам озвучил один из вероятных ответов волшебницы, ибо тратить время на пререкания, когда речь идет о проклятиях – затея глупая и самоубийственная. Об этом рыцарь, к слову, знал не только понаслышке, но и на собственном не совсем горьком, к счастью, опыте.
- Может, ей лучше выйти? – кивнул Его Высочество в сторону Сол. Но та тут же испуганно замотала головой, демонстрируя нежелание удаляться куда-либо.

+1

11

- Выйти... Точно. Уилл, ты гений. Сол, слушайте внимательно, - Гвендолин подошла поближе, прекратив кусать себя за губу и задумчиво откусывать от неё кусочки кожи. Идея была опасная и в меру безумная, но если у этой женщины любовь к ребёнку была сильнее инстинкта самосохранения, то должна была сработать. В конечном счёте, целью был малыш, а не она сама, хотя, может и наоборот: "струйки" цвета мочи пробивались из-под деревянной двери и бежали к ней.
- Сейчас вы двое выйдете на улицу и будете громко оплакивать смерть вашего ребёнка. Да, Уилл, ребёнок твой, представь себе это... На час, может, меньше. Утешай её громко, так, чтобы слышали все. Сочувствуй. Соболезнуй. А вы, Сол... Кричите погромче, пожалуйста. Доверьтесь мне, - сколько раз Гвендолин это говорила? Пока немного, но чем больше она объясняла, что нужно делать, тем лучше представляла себе свои собственные шаги. Попытка будет всего одна, мальчишка-то выживет, но проблема не в нём, а в корне зла. Миньоны из грязи рассыпались, дверь, впрочем, по-прежнему была крепко заперта. Ручейки из-под неё стали только чётче, но видела их всё равно только Гвен. Виски пульсировали, и, кивнув принцу, она вновь прошла сквозь стену. Впрочем, из двери высунулась её голова, сказавшая:
- Всё будет хорошо. Мы умрём не сегодня. Приготовь меч, но сделай так, чтобы это было незаметно.

***
Мальчишка дышал тяжело, и Гвендолин даже забыла о том, чей конкретно это сын (мог бы быть). Он лежал в своей кроватке, сколоченной наспех местным плотником, на столике стояли принадлежности, оставленные волшебницей незадолго до этого. Предстояло совершить кое-что экстраординарное - осложнялось задание тем, что Гвендолин раньше никогда не снимала Жёлтую Порчу и не ловила её зачинщиков сама, но с чего-то требовалось начинать любой путь в тысячу лье.
Волшебница прикинула, что в комнате ей биться будет неудобно, да и шансов на то, что ребёнка не убьют, достаточно мало. В конечном счёте, требовалось поймать зачинщика на живца. Она вздохнула - и приступила к сооружению ловушки для той твари, которая прокляла младенца.
По комнате были начерчены кое-какие самодельные руны на старом языке Гарды - в первую очередь, чтобы приостановить действие проклятия. Ребёнку Гвендолин дала выпить три капли настойки белладонны - теперь он спал так крепко, что выглядел мёртвым... И не хрипел. Хорошая работа, но вот сработает ли?...
- Издох! - раздалось из-за спины. Гвендолин едва успела уйти в тень, накинув простейшую маскировку, прежде чем в комнате появилась богатая дама в простом, но шикарном платье. Быстро. С того момента, как на улицу были отправлены причитать Сол и Уилл, прошло ровно полчаса... Впрочем, если проклятие призвала эта женщина, то смерть ребёнка позволяла завершить ритуал. Магически эту смерть имитировала Гвендолин, а физически - Уилл и Сол. Гвендолин ждала в углу, пока женщина проследует к ребёнку и произнесёт финальную формулу Жёлтой Порчи... И здесь сработали руны, защищавшие мальчика. Пока была жива Гвендолин, вокруг младенца струилась особая аура, завязанная на желании самой Гвендолин жить. Зачинщица (если это была она, конечно), была либо исполнителем, либо дилетантом, либо глупой тёткой: пока времени разобраться не было. Гвендолин попыталась было выйти из тени, скинула маскировку и начала бормотать формулу для связывания рук и ног, а также глаз и голоса, но дама оказалась проворнее.
Через три секунды Гвендолин Айрвин вылетела в окно, пробив слюду спину и почувствовав, как по спине ударили тысячи дубинок. Ещё через три секунды она приземлилась на площади на задницу, на мгновение потеряв чувство ног. Но ребёнок был под защитой. Теперь всё внимание ведьмы принадлежало безраздельно ей.
- Никого... Не... Подпускайте... К ней... - хрипнула она, пытаясь встать и встречая выдавшую себя ведьму. Странно. Волшебники все были на перечёт, а перед ней была дама, которую в Гарде-то не встретишь. Отступница?... В столице? Без клейма?...

+1

12

Неблагодарная это была роль – изображать печаль и горе по еще живому ребенку, да еще и делать это приходилось как можно громче. К счастью для Вильгельма, Сол взяла на себя основную партию и убивалась по своему малышу настолько правдоподобно, что утешения Его Высочества при всей скудости его актерских талантов даже не взгляд придирчивого зрителя могли вполне сойти за искренние.
Неизвестно, сколько еще пришлось бы бедняжке Сол захлебывать в рыданиях, а Уиллу всей своей массивной фигурой изображать скорбящего родственника для собравшейся и домика небольшой толпы, из вежливости и страха сохранявшей некоторую дистанцию от эпицентра горестных восклицаний, но уже живо обсуждавшей происходящее на их глазах, но из-за стены послышалась некая возня, женский вскрик, а буквально через несколько мгновений новая придворная волшебница вылетела сквозь окно, вызвав возглас ужаса у жителей Вотивы, пребольно, должно быть, приложившись о мостовую, а следом показалась та, кому собравшиеся и были, стало быть, обязаны новым темам для вечерних разговоров.
Дальнейшие действия Уилла вполне укладывались в сложившуюся у него схему отношений с врагами, в особенности наделенными магическим даром. Вот Гвендолин, пытаясь подняться, что-то кричит… Ах да, никого не подпускать… Да и желающих-то тягаться с ведьмой здесь было немного.
Вот сама образина совершает роковую ошибку, полностью концентрируясь на волшебнице и шагая к ней явно не для того, чтобы предложить помощь. Вот сам паладин отпихивает Сол к себе за спину и делает широкий шаг в направлении ведьмы, попутно извлекая меч из ножен. Своей фигурой ведьма почти полностью закрывает леди Айрвин, ее рука занесена вверх – а затем резко опускается вниз.
Уже наполовину занесенный меч в руках принца готовится сделать привычную работу, до цели всего каких-то несколько шагов, но тут тварь вероятно что-то чувствует и начинает оборачиваться. Ее и без того малосимпатичное лицо искажает ужас, с ладони срывается наспех сотворённое и плохо направленное заклинание, бьющее в зачарованный металл и оставляющее после себя лишь легкий дискомфорт в плечах рыцаря. А затем широкое лезвие с легким свистом резко опускается вниз, буквально подминая под себя фигуру в богатом платье, рухнувшую как сноп травы под косой. Странно, но крови совсем немного, а посему Вильгельм еще раз заносит меч, на сей раз явно намереваясь отделить голову ведьмы-отступницы от тела…

+1

13

Если и был на свете осёл больший, чем Вильгельм, то явно не на этой площади: Гвендолин успела крикнуть предупреждение, но принц всё равно достал меч, наперевес с которым и двинулся к ведьме. Всё то время, которое Уилл потратил на путь от того места, где стоял, до той ведьмы, которая рассекретилась из-за рун и формул Гвендолин Айрвин, молодая волшебница потратила на вызов двух миньонов, которые были посланы путаться в ногах у ведьмы-отступницы.
Именно поэтому тварь упала, когда Уилл заносил меч для второго удара - да ещё и утянула Гвен за собой, потому что всё происходило слишком быстро, чтобы реагировать иначе. Меч свистнул над головой, не снося её, а ведьма занялась своей оппоненткой совсем как берсерк - периодически реагируя на Уилла и миньонов постольку, поскольку. Наскочив на Гвен, она перенесла её на тот край площади, где не было людей - но были телеги с сеном.
- Лети как ветер! - взвизгнула Гвен, оказавшись снова в положении лёжа на камнях и выставив руку вперёд.
- Сама полетишь... - ведьма ухмыльнулась, с лёгкостью отбив пожелание и, хотя и истекая кровью, находя силы на то, чтобы душить Гвендолин. Уилл остался в десятке футов, миньоны рассыпались, а молодая волшебница отбивалась, стараясь непонятно для чего. В тот момент, когда голова проклятой ведьмы, сильной, как голодный до самогона алкоголик, внезапно покатилась по площади, Гвендолин почувствовала, что её лицо горело. И уже когда леди Айрвин поднялась на ноги, всем телом понимая, что такое "избить до полусмерти, стало понятно, что магия не спасает от пятерни, усиленной ненавистью.
От правого виска, через всё лицо наискосок, тремя красными реками следовали глубокие, с чувством оставленные царапины, кровоточившие, воспалявшиеся и даже зудевшие. Когти, видимо, наколдованные в последний момент, снесли кусок кожи на губе, и теперь, помимо сочившейся из ран крови пополам с зеленью проклятия, лежавшего на когтях, тоненькая струйка сбегала вниз на платье.
Гвен улыбнулась.
Вышло настолько жутко, что лучше не думать об этом вообще. Ведьму требовалось разговорить, но она была уже мертва. Чёрт дери.
- Н-нам 'ужно о'ыскать ийо 'ом, - еле шевеля языком сообщила Гвен Уиллу.
- 'ийчажжи. 'отом 'уит позна.
Держась за стенку ближайшего строения, волшебница доковыляла до утраченного в пылу краткого сражения пояса с фиалами, залпом выпивая горький бадьян. Кровь хотя бы остановилась - относительно. Да и яд, если и был, то был слабым - на сильный не хватало времени - а это значит, что скоро выйдет из тела.
Сил почти не было. Треклятую Сол Гвендолин ненавидела всей душой.

+2

14

Кровь ведьмы, чуть дымясь, густыми каплями срывалась с гладкого металла клинка в руках Вильгельма, не отказавшего себе в удовольствии напоследок пнуть обезглавленное тело, к которому уже спешила явившаяся как всегда вовремя городская стража. А с другой стороны, даже появись они к началу баталии, что бы они сделали? Героически попадали от заклинаний? Отвлекли бы ведьму на пару секунд? Быть может, этого оказалось бы достаточно для того, чтобы не успела пострадать Гвен, но вот самим стражам подобное вмешательство могло стоить жизни.
- Труп паскуды в холод и сторожить. Начнет дергаться – рубите на куски. Толпу разогнать. Вежливо, - отдавая короткие указания служивым людям, Уилл краем глаза следил за фигурой волшебницы. Подруге, судя по всему, досталось. И досталось крепко. Из-за него, между прочим. Ну да, призвание у них такое – нечисть истреблять, но все-таки…
- Дом оцепить, внутрь пропустить эту женщину, остальных - только с моего согласия. Самим не входить, - наскоро закончив с распоряжениями, Его Высочество направился прямиком к единственной серьезно пострадавшей в ходе схватки и без лишних слов подхватил ее под руку. Тут уж не до церемоний – Гвендолин следовало тянуть к целителям даже если она начнет капризничать.
- Какой обыск? На ногах едва держишься, – осторожно кончиками пальцев развернув ее лицо к себе, Вильгельм нахмурился. Дело было скверным – царапины глубокие и хорошо еще, если внутрь не попала какая-нибудь дрянь. С ведьмы станется.
- Возвращаемся в замок. Тебе покой нужен и уход. Все, дорогая Гвен, своей волей отправляю тебя на излечение, - в качестве персонального поощрения за неимением ничего более подходящего, Вильгельм запечатлел на челе волшебницы поцелуй и жестом приказал подвести лошадей.

+1

15

Приказания Уилла можно было и не слушать - всё равно они были очевидными для человека военного, шебутного, эмоционального. Гвендолин активно затошнило - сказывался побочный эффект от выпитого в одну харю бадьяна. Впрочем, может, её тошнило и от пережитого потрясения в виде вооружённого столкновения с целой ведьмой. Отступников в Гарде клеймили, сковывали их силы, отправляли в каменоломни... Но нет, кое-кто сбегал. Кое-кто самый умный, изворотливый, хитрый. Кое-кто, кто умел придумывать себе новые жизни, красть чужие личины, выживать. Например, эта женщина. Впрочем, она могла получить силы и от других отступников: хотя с внутренним распорядком Культа Проклятых Гвендолин не была близко знакома, она предполагала на основании кое-каких полученных знаний и слухов, что за собственную душу тебя в Культе и не таким фокусам научат.
- Н-нет! - возразила Гвендолин так твёрдо, как только смогла. И даже не покачнулась!
- Уилл, 'ыслушай. В ийо 'оме есть 'ока-атель'а, - попыталась объяснить принцу она, продолжив увереннее, но так же коряво и даже картаво:
- 'сли она не 'ыла 'о-на, 'о их у-и-ожат! А 'ак мы их 'ай-дйом. И-аче э-о всё зъръя, - она вытерла с подбородка кровь, даже не попытавшись каким-либо образом узнать, почему у неё горело лицо. Она знала, что не от поцелуя Уилла в лоб и не от аллергии щёчки зарделись, но... Оттягивала тот момент, когда придётся взглянуть правде в глаза. Обманываться Гвендолин не любила, но иногда приходилось.

+1

16

«Ну что ты с ней будешь делать?»
Вильгельм воззрился на Гвендолин как на расшалившегося ребенка, которому самое время укладываться спать, но который не желает прерывать игру. Весьма нетипичный взгляд для Его Высочества вышел, ведь обычно подобными взглядами буравили именно его.
А теперь в нем боролось чувство ответственности, выступавшее за то, чтобы не слушать волшебницу и все-таки отправиться вместе с ней во дворец, а на смену выслать иных обладателей магических талантов. Коим давно надо было проветрить головы, раз уж они не уследили за тем, что по столице разгуливает отступница. И хорошо еще, если обезглавленная ведьма – просто сумасшедшая одиночка, которой мало было спокойной жизни в достатке и на свободе. Нет, ей захотелось пакостить в самой Вотиве. Простое честолюбие или нечто большее?
Против ответственности выступала, как ни странно, справедливость. И говорила она о том, что пострадавшая в схватке леди Айрвин имела все права первой исследовать место действия и попытаться разыскать улики. В конце концов, ей только предстояло завоевать себе авторитет среди своих коллег… Хорошо бы только не слишком дорогой ценой он завоевывался.
- Хорошо. Недолго, - наконец принял решение Уилл и повел волшебницу к дому. – И ты по возможности только руководишь. Все, что можно – сделаю я сам. Иначе – во дворец на мягкую перину лазарета.
Городская стража, цепью окружившая дом Сол, о которой только предстояло позаботиться и отыскать ей новое временное пристанище, безропотно пропустила сына императора и придворную волшебницу внутрь. Оказавшись за дверью, рыцарь вопросительно взглянул на Гвендолин и предложил.
- Распоряжайся.

+1

17

Гвендолин, которую завели в дом Сол, сняла защитный купол с её сына. Заклятие, которым волшебница охраняла ребёнка, прекратило высасывать силы с похвально высокой интенсивностью, и теперь мальчик мирно спал на руках у своей матери. Вместо благодарностей мамаша укачивала дитя, и Гвендолин махнула рукой буквально и фигурально: чёрт с ней, и с её сыном, и с принцем-любовником. Спасены - и Высшему хвала.
- Дом ведьмы, Уилл... Здесь я уже ничего не найду.
Силы возвращались, кровь из ран на лице сочилась, но не текла, и Гвендолин наконец-то смогла заговорить без проглоченных букв и без кровавых сгустков во рту между любимых слюней. Медленно, разделяя слоги, но понятно.
- Сол, где, говорите, жил ваш любовник?...

***

В выражениях чувств Гвен не стеснялась, слава Высшему не сказала "хахаль". Конечно-конечно, ребёнок не принца. Так мы и поверили, замужем-то первый год, не знаем, как себя вести в ту ночь, когда происходят самые что ни на есть сюжетные события... Мысли в голове спутались, пока Уилл и парочка стражников конвоировали Гвен и её изуродованное лицо к богатому особняку через два квартала наискосок, где начинались городские резиденции богатых людей: за высокими заборами, одно- и двухэтажные, каменные, с прямой доводкой воды. Красота.
Стражники быстро объяснили прислуге, почему у них обыск. Гвендолин принялась обшаривать комнаты: просто проходя их одну за другой и периодически нашёптывая формулу природы вещей. В одной из комнат нашлась ниша, в нише - идиотский набор ворожеи. В другой комнате - письма в шкатулке под замком: замок был вынесен магией, письма - изъяты в пользу сыщиков. Наконец, в спальне под кроватью торчала глиняная кукла.
- Что за дилетантство?!...
Как будто кто-то хотел обмануть всех сразу.
- Так как, говоришь, умер твой друг? А ещё совет. Не ходи к бастардам днём. Ни к своим, ни к чужим, ни к каким. Речь шла о королевской крови, - из платяного шкафа-сундука Гвендолин вытащила корону из шерстяных ниток, проткнутую иголками.
- Пойдём отсюда.
Из раны на губе снова полилась струйка крови, но молодой волшебнице уже было всё равно. Она невзначай увидела себя в зеркале.

+1

18

Для того, чтобы полностью понять, что происходит, Вильгельму пришлось бы задавать вопросы. Возможно, вопросов было бы много. Очень много. А Гвендолин была не в том состоянии, чтобы делать подробнейший доклад на тему: «Что за паскудство творится в столице?»
- От яда он умер, Гвен. Есть такие ядовитые твари в Пустоши… - описывать в подробностях гибель Аллана Его Высочество не стал. Воспоминания были из разряда тех, которые хочется навсегда выбросить из головы, а к делу обстоятельства гибли одного рыцарей, отправившихся вместе с Уиллом исследовать пустыню, едва ли относились.
- Хочешь сказать, что ведьма сочла ребенка моим? Здорово же она промахнулась… - протянул паладин, с лица которого неторопливо сходило выражение недопонимания ситуации. Что ж, за ошибки приходится расплачиваться. Отступница и заплатила. Головой. И ничуть ее не жаль. Поделом карге проклятой.
- Едем в замок. Пора, наконец, показать тебя лекарю, - бросив последний взгляд на обнаруженные улики, Вильгельм повел волшебницу к выходу.

+1


Вы здесь » Chronicles of Valoria: Malum discordiae » Архив игровых эпизодов » Не в службу, а в дружбу [2 июня 735 п.В.]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC